Я шагал по комнате, словно загнанный зверь, и думал: «Это не похоже на них. Слишком много денег, слишком много власти — никто просто так не отказывается. Значит, они или притаились, или перестраивают сеть. И в обоих случаях это не к добру».

Мысли возвращались к складу с магарычом. К ящикам, которые я видел своими глазами. Такие запасы не исчезают за ночь. Я же не всё спалил, далеко не всё. Их либо спрятали лучше, либо пустили по другим каналам. Но где? И главное — зачем этот спектакль с тишиной? Чтобы успокоить таких, как я? Или чтобы подготовить новый удар?

Я вздохнул, уселся обратно на кровать и закрыл глаза.

«Затишье перед штормом», — пронеслось в голове. Слишком точное сравнение. Именно так выглядела эта тишина.

Я понимал, что ничего не могу изменить сейчас. Даже если выйду на улицы и начну искать следы — толку не будет. Они исчезли слишком чисто, слишком аккуратно. Значит, либо за этим стоит кто-то гораздо выше уровня уличных торговцев, либо я просто не вижу всей картины.

А у меня есть дело поважнее.

Завтра экзамены. Лабиринт.

Внутри этого разлома каждому выпадет своё испытание. И там, где одни будут надеяться на удачу, я обязан использовать всё, что накопил. Каждый шаг, каждая капля силы.

Я коснулся кольчуги, висевшей на спинке стула. Она уже спасала мне жизнь, и завтра, возможно, придётся снова. Пальцы скользнули к рюкзаку: оружие, припасы, артефакты — всё на месте. Осталось только сосредоточиться.

Теневики, их молчание, их будущие ходы — всё это, конечно, важно. Но не сейчас. Не тогда, когда на кону стоит моё собственное будущее. Если я хочу создать свой род, свой дом, свою силу, то первый шаг начинается не в переулках и складах столицы, а в Академии.

Я заставил себя лечь снова и глубоко вдохнуть.

«Сначала экзамены, — сказал я себе. — Потом всё остальное. Тишина или буря — не важно. Главное — выстоять завтра».

С этими мыслями я наконец прикрыл глаза. Сон пришёл не сразу, но когда накрыл — я уже держал внутри себя твёрдую решимость: всё лишнее отбросить, сосредоточиться на главном.

Завтра.

Только завтра имеет значение.

***

Я проснулся ещё затемно. Сон не пришёл как следует — скорее череда коротких провалов в забытьё, чем настоящий отдых. Но внутри жила странная собранность, будто тело само знало: скоро начнётся важное.

Я зажёг свечу и разложил на столе всё своё имущество. Хотелось увидеть картину целиком, понять, что я беру с собой в завтрашний день.

Первым делом достал кожаный нагрудник. Свежеотремонтированный, пропитанный маслом, он пах кожей и дегтём. Маша нашла мастера, который укрепил ремни и заменил несколько пластин — теперь доспех выглядел более надёжным. Конечно, он не мог сравниться с латами или чародейскими панцирями, но своё дело сделает.

Кольчуга деда висела рядом. Металл звенел тихо, будто напоминал о прошлых битвах. Я коснулся прохладных колец, вспомнив, как в бою с ловцом душ эта кольчуга спасла мне жизнь. В такие минуты она переставала быть просто куском железа — это была часть памяти рода. И завтра она будет со мной.

Я выложил оружие. Клинок — простой, но добротный, лезвие острое, рукоять удобная. Топор — скорее инструмент, но и он не раз помогал добивать монстров. Несколько ножей: два на поясе, один в сапоге. Пусть простые, но ножи всегда выручали — и в бою, и в быту. Ну и копьё, которое тоже часто помогает.

Дальше — амулеты. Тут стало полегче: недавно я купил несколько в лавке артефактов. Конечно, ничего выдающегося — пара защитных подвесок против яда и огня, маленький накопитель энергии, оберег для укрепления тела. Всё это не редкость и стоит относительно дёшево, но на моём уровне такие мелочи могут сыграть решающую роль. Я перебирал их, чувствуя лёгкую вибрацию магии внутри камней. Впервые за долгое время я ощущал себя не совсем голым перед неизвестностью.

Пакет вещей выглядел скромно, но мне хватало. Главное оружие — моё усиление и опыт.

Я невольно вспомнил разломы: чёрные фигуры с узорами-пауками на коже, их тяжёлые шаги, бесконечные паутины, огромного паука, ломавшего моё копьё, и тот миг, когда всё решалось между жизнью и смертью. Я выжил там, где многие гибли. Значит, справлюсь и завтра.

Я надел кольчугу, поверх — кожаный нагрудник, закрепил ремни. Проверил клинок — висит на поясе удобно, ножи на месте, топор уложен в рюкзак. Амулеты повесил на шею, спрятал под одежду.

Зеркало отразило усталого парня в простом доспехе. Но взгляд был другим. С каждым разом в нём становилось больше твёрдости. Не сияние аристократа, а что-то более простое — упорство.

Свеча догорела почти до конца. Снаружи серел рассвет. Я сел на кровать, посмотрел на собранное снаряжение и выдохнул.

Экзамен станет первым шагом к настоящей силе. Если удастся добыть кристалл или артефакт для концентратора — это изменит всё. Пусть другие смеются над универсалами, пусть считают их слабаками. Завтра я начну писать свою историю.

Я поднял рюкзак, проверил его содержимое: вода, еда, бинты, маленький пузырёк с целебным зельем. Ничего лишнего. Всё готово.

День приближался. И я был готов ему навстречу.

Город просыпался не так, как обычно. Обычно утро Петербурга было размеренным: слуги в богатых домах открывали ставни, в лавках звенели колокольчики, на улицах появлялись первые разносчики хлеба. Но сегодня всё было иначе. Гул ощущался сразу — ещё до того, как я вышел из флигеля. Воздух дрожал от шагов сотен ног, от голосов, от возбужденных криков.

Я застегнул ремни доспеха, поправил клинок на поясе и шагнул на улицу.

Улицы столицы, ещё недавно казавшиеся спокойными, теперь кипели. Из каждого переулка выходили люди — юноши и девушки моего возраста, чуть старше или младше. Все они спешили в одну сторону: к Академии. Впервые за долгое время я видел столько аристократических гербов рядом — на плащах, кольцах, даже на сумках. Но рядом с ними шли и те, кто не мог похвастаться знатностью: дети ремесленников, наёмников, провинциальных чиновников. Их выдавали простые доспехи, иногда и вовсе поношенная одежда с самодельными вставками.

Я шёл в потоке и невольно отмечал разницу. Для многих этот экзамен — единственный шанс вырваться вверх, пробить потолок, которого не пробить ни связями, ни золотом. Для аристократов же это скорее традиция: поступить в Академию, подтвердить честь рода. Но в итоге всех объединяло одно — напряжение.

Город словно превратился в огромную реку. Толпы сливались, перетекая с улицы на улицу. Торговцы уже выстроились вдоль дорог, расставив лотки с горячими пирожками, кружками чая и мелочами, которые будто обещали удачу: амулеты из дерева, каменные бусины, фигурки зверей. Кричали зазывалы, предлагая «талисман для удачного прохождения лабиринта». Я усмехнулся. Ещё вчера я видел такие же «талисманы» на прилавке алхимической лавки, где они стоили в пять раз дешевле.

Но люди покупали. Кто-то крепил фигурку на пояс, кто-то прятал в карман, кто-то всерьёз целовал амулет, словно в нём была их последняя надежда.

Запахи смешались: дым от жаровен, свежеиспечённый хлеб, запах дешёвого вина — многие решили, что лучше снять утреннее напряжение глотком. В воздухе витала смесь страха и азарта.

Я свернул на площадь у центральных ворот Академии. Там, где обычно было просторно, теперь теснилась многотысячная толпа. Высокие башни Академии возвышались над городом, словно молчаливые стражи. Каменные стены, исписанные рунными символами, будто светились от напряжения. Сегодня они казались особенно величественными.

Стража держала порядок. По краям улицы стояли ряды воинов в имперских доспехах, не давая толпе слишком разбушеваться. Их присутствие действовало отрезвляюще. Всё же столица оставалась столицей, а Академия — её сердцем.

Я остановился на миг, чтобы оглядеться. В голове промелькнула мысль: «Все эти лица завтра изменятся. Кто-то выйдет из лабиринта победителем, кто-то потеряет шанс навсегда».

Гул толпы стоял непрекращающимся фоном. Но я ясно слышал биение своего сердца.