Я сжал зубы, закрыл глаза и врубил полное усиление. Магия стихии не отзывалась, но тело — моё тело — ещё слушалось. Мышцы взорвались силой, хрустнули кости, а железо под пальцами застонало. Решётка треснула, потом ещё раз, и я вырвал её, оставив рваную дыру.

Воздух свободы ударил в лицо, но вместе с ним пришёл и новый звук — шаги, крики, звон металла. Шум поднимался, будто весь город ощутил, что добыча вырвалась из клетки.

Коридор встретил меня дымом факелов и первыми силуэтами стражей. Двое стояли у выхода из темницы. Один не успел даже поднять копьё: я сорвал у него кривой клинок, врезал рукоятью в морду, а второго отбросил ногой, так, что захрустела что-то в грудной клетке.

Оружие в руке оказалось жалким подобием меча — косо выкованный кусок железа, зазубренный и ужасно отбалансированный. Но выбора не было.

Следующие крысы налетели гурьбой. Свистнули копья, одно полоснуло по незащищенной части сбоку, кожа загорелась болью. Я перехватил клинок обеими руками, шагнул вперёд и рассёк ближайшего от плеча. Второго рубанул по ногам, тот взвыл и рухнул. Остальные визжали, но лезли плотной стеной.

Пришлось двигаться резко и грязно: локтями, ногами, швыряя их об стену. Усиление стимулировало мышцы, не давая усталости взять верх. Крысиная кровь летела брызгами, пол покрывался скользкой плёнкой.

Но магия молчала. Ни искры огня, ни дуновения воздуха — только тело и ржавое железо в руках.

Гул нарастал в глубине тоннеля: тревога поднята, скоро сбегутся все. Я сжал зубы и шагнул дальше. Пока жив — необходимо искать выход. Сдаваться всё равно некому.

Первый коридор встретил меня стеной из визга и костяных клинков. Я рубил, бил, ломал, но новые крысы уже выскакивали из тени. Железяка в руке дребезжала при каждом ударе, пальцы немели, но усиление тянуло тело вперёд, заставляя двигаться быстрее, чем могли уследить их глаза.

Сбоку хлестнула сеть. Я рванулся, разорвал её и пнул крысу так, что она впечаталась в стену. Другая ткнула копьём — я перехватил древко, вывернул вместе с пальцами, и осколком копья пробил глотку следующему.

Тоннель гудел от топота, воздух был густым от шерсти, дыма и крови. Их было слишком много. Яд в крови жёг, но я двигался.

И тогда понял — блокираторы глушили магию, но не тело. Усиление отзывалось каждой жилой, мышцы горели от силы, а не усталости. Вся энергия питала именно усиление, не распыляясь на стихии. Блокираторы просто не давали магии выбраться наружу.

Я врезался в строй, сбивая трёх сразу, толкнул плечом и сбросил в яму, перехватил оружие у упавшего. Визг перекрывал дыхание, крики множились, но они начали колебаться. Я видел, как воины переглядывались, стараясь не лезть первыми.

Толпа толкала их в спину, снова летели копья, снова визг. Но шаг за шагом я прорывался вперёд, весь в крови и копоти, пока в груди билось одно: живым я им точно не достанусь.

Зал раскрылся внезапно, словно коридор выбросил меня в чужое нутро. Потолок терялся в темноте, колонны уходили вверх, а вдоль стен горели факелы, освещая широкую площадку. Камень под ногами был исцарапан, будто здесь веками тащили грузы и строили загоны.

На миг мелькнула мысль: может, надо было прорываться назад? Туда, где остался вход в город. Но перед глазами встали толпы крыс, целый город. Нет. Там выхода нет. Здесь хотя бы есть шанс. Пусть и иллюзорный.

Первый шаг в зал — и сверху сорвалась сеть. Я успел перекатиться, но почувствовал, как канаты хлестнули по плечу. Вторая едва не накрыла с головой. Крысы рыскали по мосткам, прыгали вниз, глаза светились красным в отблесках факелов.

Я ухмыльнулся сквозь зубы:

— Значит, решили загнать.

Обломок клинка лег в руки привычно. Первая крыса спрыгнула с настила — я встретил её ударом, отправив в соседнюю колонну. Вторая не успела даже визгнуть, когда пинок сорвал её вниз. Усиление питало тело, но с каждой секундой силы таяли всё быстрее.

Сбоку послышался шорох. Из тени начали выходить десятки. Они не бросались, а выстраивали круг, медленно сжимая его. Копья, цепи, сети. Всё слишком слаженно, слишком умело. Это уже не стая. Это армия.

И от этого становилось только холоднее.

Я встал спиной к колонне, чтобы не подползли сзади. Первая крыса рванула с копьём, наконечник скользнул по боку, разодрал доспех, но не пробил кожу. Усиление спасло, но напряжение отдавалось звоном в ушах. В ответ я ударил коротким клинком — не меч, а обрубок, но хватило: крыса повисла на перилах мостка, хрипя.

Слева прыгнули ещё две. Лезвие рассекло горло первой, вторая впилась зубами в плечо. Боль пронзила едва не до крика, пришлось бить её голой рукой. Даже этого хватило, чтобы пробить череп твари.

Сверху сорвалась сеть. Я поймал её на клинок, дёрнул — и утащил вместе с крысой вниз. Она взвыла, упала камнем, остальные отскочили.

— Да сколько вас тут?! — выдохнул я, чувствуя, как ноги вязнут в липкой жиже из крови и шерсти.

Ответом был визг и десятки глаз в огне факелов.

Они шли волнами. Десяток бросался вперёд, пока остальные сжимали круг. Я крошил одного, второго, но третий уже прыгал, пытаясь откусить что-нибудь "ценное". Приходилось отбиваться локтями, коленями, даже головой. Вонь шерсти и палёного меха забивала нос, руки горели.

Крысы начали действовать умнее. Сразу три сети опустились сверху, сжимая ловушку. Я рванулся вперёд, прорвал одну, но почувствовал, как цепь обвилась вокруг ноги. Ударил клинком — металл хрустнул, искры брызнули. Удалось освободиться, но дыхание сбилось.

Мир поплыл. Но я мгновенно очнулся от боли в шее — крыса пыталась вцепиться зубами. Я схватил её голову, ударил о камень так, что треснул тот самый камень, или череп твари, или и то и другое. Но мне уже было не до этого. Пришлось подниматься, пусть и слегка пошатываясь..

Вокруг было больше десятка крыс. Они рычали, медленно смыкая кольцо. И в голове пульсировала мысль: это только начало.

Толпа рвалась волной, копья сверкали, сети летели с обеих сторон. Было ясно: так меня сомнут. Клинок уже вяз в чужой крови, мышцы сводило. Я огляделся. Зал держался на трёх массивных колоннах, в трещинах поблёскивала влага, с потолка сыпалась пыль.

Отступил на шаг, делая вид, что сдаю позиции, и дождался, пока крысы рванут всей массой. В последний миг прыгнул в сторону и со всей силы ударил клинком в трещину. Камень застонал, мелкие осколки посыпались. Второй удар — и кусок потолка рухнул, придавив сразу пятерых.

Визг взвился, стая шарахнулась. Но ненадолго. Вожак завопил, и десятки тел снова качнулись вперёд.

Я ухватил факел и метнул в груду тряпья у стены. Смола вспыхнула, огонь рванул ввысь, дым закрутился под потолком. Крысы зашипели, потеряли строй, кашляя и заслоняя глаза. Я вломился в их ряды, больше не считая ударов. Локти, колени, клинок — в ход пошло всё.