Я напрягся.

— Закрывать? Как?

На этот раз он позволил себе тонкую улыбку, скорее жест мышц, чем эмоцию.

— Лимит вопросов исчерпан. — Он поставил бокал на стойку, развернулся и легко щёлкнул пальцами. — Портал уже активирован. Через пять минут ты сможешь покинуть лабиринт.

В воздухе за его спиной проступил серебристый овал, постепенно наливаясь светом. Я хотел сказать ещё что-то, но понимал — разговор окончен. Слова врезались в голову: абсолюты могут закрывать разломы. И судя по всему речь совсем не о малых нарывах, что периодически появляются в каждом баронстве.

Неужели это всё?

Мысль вертелась в голове, пока я смотрел на овал портала, сияющий за спиной хранителя. Слишком просто, слишком резко. Сначала крысы, пауки, двойники, ловец — всё, что пыталось разорвать меня на куски. И вот теперь — «пять минут, и можешь уходить». Даже не верилось, что испытание закончилось. В груди копилась злость: если это и был экзамен, то он скорее походил на изощрённую пытку.

— Ну что, двуногий, — подал голос пернатый, зависший у плеча. — Пора отправляться в светлое будущее. Или хотя бы туда, где свет фонарей не пахнет тухлой шерстью.

Я хмыкнул.

— Ты бы хоть раз промолчал.

— И лишить тебя последнего развлечения? Ни за что. — Голос попугая сочился ехидством. — Идёшь ты туда, где ждут экзаменаторы, готовые сказать: «Поздравляем, вы почти сдохли, но зато теперь студент!»

Я шагнул в свет.

Мгновение — и холодный ветер ударил в лицо. Я моргнул. Небо над головой было глубоким, ночным. Вокруг — каменные плиты площади. Тишина. Ни толпы, ни жюри, ни комиссий, ни даже сторожа. Только звёзды и пустые окна Академии вдали.

Я сделал ещё шаг, ноги дрожали от усталости, но тело слушалось. И вдруг за спиной портал дрогнул. Сияние пошло рябью, будто в озеро бросили камень. На миг мне показалось, что он взорвётся.

— Да чтоб тебя, — донеслось оттуда, и следом, ворча и маша крыльями, вылетела знакомая пёстрая фигура. Попугай, как ни в чём не бывало, хлопнул себя по перьям, стряхивая остатки света, и приземлился на ближайшую колонну.

— Едва успел. Этот твой выход чуть не хлопнулся прямо у меня под хвостом. — Он глянул на меня с обиженным видом. — Я тебе что, бесплатное приложение? Вечно бегу следом.

Я выдохнул, прикрыл глаза и впервые за долгое время позволил себе расслабить плечи. Испытание закончилось. Но почему-то внутри было ясно: это только начало.

Первым делом я поднял голову и окинул взглядом площадь.

Широкие каменные плиты, гладкие и ровные, блестели в свете луны. Вдалеке чернели шпили Академии, величественные, холодные, как всегда. Только вот — никого. Ни учеников, ни наставников, ни охраны. Пустота.

Ну конечно.

Меня здесь никто и не ждал. Видимо, давно вычеркнули из списков. Может, посчитали, что я сгнил в кишках лабиринта или растворился в паучьей жиже. И, если честно, я бы их не осудил. Слишком уж долго это всё длилось. Там, под землёй, дни и ночи смешались в один сплошной кошмар, и времени как будто вовсе не существовало. Интересно, сколько прошло здесь? Пара дней? Неделя? Больше?

Я тяжело вздохнул и опустился на ступени у портала. Камень был прохладным, и это ощущение, простое и ясное, пробило меня сильнее всех заклинаний, что я видел там. Настоящий воздух, настоящая ночь. Но идти куда-то сейчас не хотелось. Ни шагу.

Сил не осталось даже на мысли о том, чтобы искать еду или кров. Всё тело кричало только одно: остановись.

— Ну и вид у тебя, двуногий, — раздалось сверху. Попугай перелетел на фонарь и уставился на меня, склонив голову. — Словно вернулся с собственной похоронной процессии.

— Угу, — только и выдавил я. — Туда-сюда слетал.

Он фыркнул, но дальше не язвил. Наверное, даже ему было ясно: ещё одно слово — и я его прихлопну прямо тут, на площади.

Я откинулся назад, упёрся локтями в холодный камень и закрыл глаза. Город спал. Академия тоже. А я впервые за все эти дни позволил себе просто ничего не делать.

Я закрыл глаза, и усталость накатила мгновенно, словно только этого и ждала.

Сон пришёл рваный, обрывками. Мне снилась та же площадь, но из трещин между плитами ползли паучьи лапы, а башни Академии растягивались в бесконечные коридоры лабиринта. В окнах горели чёрные глаза моего двойника, а где-то внизу шептал хранитель, протирая свой вечный бокал.

Я пытался идти к свету, к вратам Академии, но каждый шаг возвращал меня на то же место.

Там, где на фонаре сидела тень с крыльями.

Я дёрнулся и проснулся. Ночь была всё той же. Луна висела надо мной, камень под спиной был холоден, а попугай всё так же сидел рядом, нахохлившись, будто и не думал исчезать.

И какого, спрашивается, чёрта он за мной увязался?

Я поднял глаза. Небо всё такое же тёмное, холодные башни Академии будто подпирать хотели звёзды. Рядом на ступеньках сидел попугай и, кажется, подремывал — крылья чуть прижаты, голова уткнулась в грудь.

— Чего ты вообще забыл на этой стороне? — спросил я, хрипловато, едва ворочая языком. — Зачем полез за мной?

Он встрепенулся, поднял голову и посмотрел так, будто вопрос был глупее некуда.

— Когда ты уходил, до меня внезапно дошло, — сказал он с видом великого мыслителя, — что двуногий без меня точно сдохнет в первый же день. У тебя ведь редкий талант влипать во всё подряд.

Я хмыкнул.

— И чем же ты мне поможешь?

— Элементарно, — попугай расправил крылья, будто готовился к важной речи. — Одним своим присутствием я приношу удачу.

Я посмотрел на него и не удержался от короткого смешка.

— Удачу, говоришь? Из-за твоей «помощи» я в лабиринте едва не погиб… — я замолчал, пытаясь вспомнить, сколько раз именно, но махнул рукой. — Да много раз чуть не погиб.

— Но ведь не погиб же! — отрезал он, нахохлившись. — А без меня бы точно сдох.

Я уставился в ночь и невольно усмехнулся уголком губ. Может, и правда — с ним хоть не так скучно.

Я просидел на ступенях ещё какое-то время, прислушиваясь к ночи. Площадь молчала. Только ветер возился в верхушках башен и звякал в пустых оконных рамах. Чем дольше я сидел, тем сильнее хотелось не вставать. Просто закрыть глаза и провалиться в сон, пусть даже прямо здесь, на камне.

Но сон был опаснее любого ловца. Я знал это по ощущениям: стоит отключиться — и вряд ли проснусь в том виде, в каком сел.

— Ну? — протянул попугай. — Собрался здесь корни пустить? Или всё-таки проверим, где мы вылезли?

Я промолчал.

— Двуногий, — продолжил он уже более серьёзно, — если это академия, то надо убедиться. А если нет — тем более. Ты же не хочешь обнаружить утром, что сидишь у входа в очередной капкан.