Где-то там, под сводом, звучало глухое дыхание — тяжёлое, прерывистое.

Я не выдержал. Поднял руку, попытался выпустить импульс — слабый, но хоть какой-то. Магия дернулась и тут же отозвалась болью. Мир пошёл волнами, в висках звенело, будто молот бил по черепу. Сил не хватало даже на простейшее заклинание.

Монстр заметил вспышку. Обернулся. Голубой свет его глаз вспыхнул, и я понял, что мне конец. Но в этот миг один из резервуаров рухнул. Металл разорвался, жидкость вылилась прямо на цепи.

Возник шипящий звук — будто кто-то опустил железо в кислоту. Монстр взвыл. Рёв прошёл сквозь тело, ударил в кости.

Я рванулся к лестнице. Снизу несло жаром, стены трещали. Оглянулся — мальчишка стоял у края и смотрел вниз. Он не кричал. Просто стоял.

Я хотел дотянуться, но не успел — пол провалился между нами. Разлом распахнулся шире, и из него вырвался поток пара, смешанный с искрами магии.

Мир вспыхнул голубым. Голубой свет резанул по глазам. Всё превратилось в сплошное мерцание. Воздух гудел. Пыль стояла стеной. Лестница позади обрушилась, и путь наверх исчез.

Я остался один — между монстром и тем, что от него осталось. Он не выглядел живым. Сгусток света и тьмы, переплетённые жилы, обожжённые цепи. Внутри что-то двигалось — как будто сотни тел пытаются выбраться наружу. Каждый вдох — низкий, рваный. С каждым выдохом с потолка осыпались камни.

Я стоял на коленях, держась за рукоять ножа. Магия внутри билась, но не отзывалась. Силы уходили быстро. Каждое движение давалось ценой боли.

Монстр пошевелился. Один из обрубков цепей ударил по полу, камень раскололся. По поверхности пошли трещины, как по льду. Из них снова заструилась жидкость — та самая, голубая. Только теперь она испарялась мгновенно, оставляя дым. Пар пах смертью.

Я поднялся. Колени дрожали. Сделал шаг. Монстр ответил рыком. Звук прошёл сквозь грудь, выдавив воздух. Я упал на одно колено, удержался, вдохнул и выдохнул. Нужно было закончить. Не для кого-то — просто чтобы это прекратилось.

Я посмотрел вверх — на потолке, где цепи сходились в узел, мелькали обрывки рун. Между ними — кристалл. Небольшой, почти незаметный, но именно он держал всё вместе.

Я почувствовал его магию, слабую, но живую. Если ударить туда… Я поднял руку.

Импульс не пошёл. Магия хрипела, будто застряла между рёбер.

— Давай, — выдохнул я. — Ещё чуть-чуть.

Пальцы дрожали. Свет внутри ладони загорелся неровно, как тусклая свеча. Монстр двинулся ко мне.

Он не шёл — полз. Каждое движение сопровождалось треском, как будто ломались сотни костей. Когда он поднял голову, я увидел лицо. Нет, не лицо — его подобие.

Из света, из жил, из боли. В нём мелькали образы — человеческие, короткие, как вспышки памяти.

Женщина. Мужчина. Ребёнок. Все они. Все, кого «кормят».

Я почти забыл как дышать. Он открыл пасть, и я понял — он не нападёт. Он зовёт. Не словами, не звуком. Сущностью. Просит покоя.

Я шагнул ближе. Магия в ладони вспыхнула, будто почувствовала, чего я хочу. Я направил импульс вверх, в узел цепей.

Вспышка. Гул оборвался. Камень под ногами взорвался пламенем, воздух сжался в точку, а потом вывернулся.

Монстра разорвало. Он превратился в светящуюся пыль. Мир на мгновение стал белым.

Я ударился о стену. Уши заложило, перед глазами плясали огни. Где-то вдалеке рухнул потолок, потом ещё один. Тело не слушалось. В голове — звон, будто целый колокол треснул внутри черепа.

Я поднялся на четвереньки. Воздух был густым, пах озоном и пеплом. Цепи валялись на полу, из трещин вытекала мутная жидкость — уже без света, просто грязная. Монстра не было. Только воронка на месте разлома, и тихий, едва слышный стон в глубине, похожий на выдох облегчения.

Я отступил. Пол под ногами шевелился. Всё это место рушилось. С трудом добрался до обломков лестницы. Наверху что-то грохнуло — возможно, рухнул потолок подвала.

Я ухватился за край, подтянулся, но рука соскользнула. Камень ободрал ладони. Попробовал снова.

Во второй раз удалось. Я вылез, задыхаясь, сел на пол и прислонился к стене. Плечо горело. В груди — пустота.

Магия внутри угасла, будто кто-то задул свечу.

Я посмотрел на разлом. Он медленно затягивался, камень смыкался, как кожа на ране. Голубой свет исчезал.

Остался только пар и гул, уходящий всё глубже, пока не стал похож на дыхание, которое наконец-то остановилось.

Я закрыл глаза и выдохнул. Не победа. Просто конец. На какое-то время.

Выбрался с трудом. Лестница осыпалась под руками, каждая доска скрипела, будто жаловалась. Воздух был тяжёлым, пах гарью и спиртом. Наверху — свет. Тусклый, но живой. Я поднялся по последним ступеням и толкнул дверь плечом. Она поддалась не сразу, потом скрипнула и распахнулась.

Подвал, где ещё недавно сидели люди, превратился в хаос. Пол покрыт лужами голубоватой жидкости, лампы моргали. Люди стояли кто где — кто-то держался за голову, кто-то качался на месте, кто-то рыдал.

Они дышали тяжело, будто после удара. Лица бледные, глаза мутные. Запах — приторный, сладкий, до тошноты знакомый. Женщина в сером платье сидела у стены и шептала что-то, раскачиваясь. Когда увидела меня — замолкла. Потом закричала.

— Он убил его!

— Что ты сделал?! — поддержал другой. — Где наш свет?!

Сначала я не понял, о чём они. Потом дошло. Для них эта дрянь — не яд. Спасение.

— Вы не понимаете, — сказал я тихо. — Там, внизу, чудовище. Оно вас пожирало.

— Лжёшь! — крикнула женщина. — Ты пришёл от них! Хочешь, чтобы мы страдали!

Она поднялась, схватила пустую склянку и швырнула в меня. Стекло ударило о стену, рассыпалось. Остальные зашевелились. Кто-то бросился ко мне, кто-то закричал, кто-то просто заплакал. Толпа колыхнулась, и я понял, что они вот-вот набросятся.

— Стойте! — я поднял руки. — Это убьёт вас!

— Лучше умереть, чем жить так! — выкрикнул мужчина, весь дрожал, зубы стучали. — Верни магарыч!

Я отступил. Пол под ногами скользкий, пахнет спиртом. Они шли на меня — не как враги, а как люди, потерявшие смысл. В глазах у каждого — паника и пустота.

Первый удар пришёлся в плечо. Второй — в бок. Я попытался увернуться, но меня сбили с ног. Руки сжимали плащ, кто-то придавил грудь коленом. Я слышал крики, плач, ругань. Они не хотели меня убить — просто выместить зло.

— Ты всё испортил! — кто-то орал. — Мы же почти не чувствовали боли!

— Из-за тебя всё кончено!

Я не сопротивлялся. Бессмысленно. Сил не осталось. И убивать их я не мог. Перед глазами мелькали лица. Все одинаковые — выжженные, пустые, с синеватым блеском на губах. Они сами себя погубили. Я лишь ускорил.

Кто-то попытался ударить ножом — лезвие царапнуло плащ, не кожу. Я оттолкнул его, поднялся на колени и резко рванулся в сторону. Толпа зашумела, но не погналась. Сил у них тоже не осталось.