Кристалл в груди — слабое место. В этих тварях всегда есть точка, через которую течёт энергия. Закрыть её сложно, спрятать невозможно.

Я усилил ноги, прыгнул. Раз — удар по плечу. Два — упор на трещину. Три — взлетаю выше уровня груди.

Огненный клинок впивается в кристалл… на пару сантиметров.

И тут же меня отбрасывает вспышкой чёрного света.

Я буквально лечу назад, как муха, сбитая газетой. Приземляюсь, перекатываюсь, поднимаюсь — ребра ноют, но усиление глушит боль до рабочего уровня.

— Уф… — выдохнул я. — Ладно. Подпрыгивать мало. Понял.

Страж поворачивается ко мне корпусом — и от него идёт нарастающее давление. Как будто гравитация вокруг решила: «Ты слишком живой, давай исправим».

Песок трещит. Ноги тяжелеют. Воздух давит.

Страж поднимает руку, и от ладони идёт импульс — волна смерти. Не магия в чистом виде — скорее, гравитационный рывок, смятый с энергией разложения.

Меня пригибает к земле, колено проваливается в раскалённый песок, мышцы скручивает.

Тень гиганта смыкается плотнее, словно пытается задавить меня всей массой.

Я, сквозь скрежет зубов, ухмыляюсь:

— Я такие настроения в понедельник видел! Давай посильнее!

Огонь внутри откликается азартным «да!»

Усиление поднимает меня обратно на ноги.

Страж замахивается — я ныряю вперёд и снова ухожу под удар, чувствуя, как мир вокруг дрожит от силы.

Пора заканчивать.

Я отступаю на несколько шагов, собирая силу.

Огонь сжимается в груди в чистую точку.

Усиление вплетается в мышцы, в связки, в каждый миллиметр движения.

Я делаю короткий, бесшумный вдох.

Шаг — раз.

Шаг — два.

А затем прыжок.

Я использую огонь не просто как магию — как второй толчок. Вспышка под ногами — и меня выбрасывает в воздух, выше, чем я мог бы прыгнуть сам. Выше головы стража. Выше его маски.

Сверху я вижу всё:

Кристалл — открытый, чёрный, пульсирующий.

Руны — слабее, чем были.

Трещины — широкие.

И я падаю на него с огненным клинком, направленным вниз.

Удар — как молния.

Клинок входит в кристалл почти полностью.

Звук, который раздаётся, похож не на треск — на крик.

Реальный, душераздирающий вопль, будто огромное сердце умирает.

Тело стража содрогается.

Плечи складываются.

Колени прогибаются.

Руны гаснут.

Он падает.

Я вместе с ним.

Мы обрушиваемся в песок, поднимая облако пепла и стеклянной крошки.

Я лежу несколько секунд на его груди, пытаясь вспомнить своё имя и зачем я вообще сюда пришёл.

Огонь внутри выдыхает — усталый, но удовлетворённый.

Как будто сказал: «Хорошая работа. Можно и отдохнуть».

Тьма — притихла.

Смерть — едва заметно «подёрнулась», словно оценила удар, но вмешиваться не стала.

А где-то вдалеке мелькнул короткий укол внимания. Лёгкий холодок. Наблюдение. И исчез.

— Да мы прям звезды местного театра, — буркнул я.

Потом поднялся, упёр пальцы в грудную плиту гиганта и начал вырезать кристалл. Работа не из лёгких — он сидел глубоко, как шрам, который не хотят отдавать.

Наконец кристалл поддался.

Он оказался таким, как я и думал. Размером с голову взрослого человека, тяжёлый и плотный. Внутри — шевелилась огромная, тихая сила. От неё вибрировали руки, словно я держал артефак, что вот-вот рванет.

Я усмехнулся:

— Ну… неплохо сказано — главное, не уронить.

Кристалл пульсировал в моих руках, будто проверял, достоин ли я хотя бы таскать его.

Я пожал плечами:

— Привыкай, камень. У нас с тобой впереди длинная прогулка.

И повернулся в сторону крепости.

Время было возвращаться… и посмотреть, кто первый начнёт кричать.

Крепость показалась не сразу.

Сначала — тёмная полоска на горизонте. Потом — знакомый зубчатый контур башен. Потом — тонкая блестящая нитка над стенами, это маги тьмы держали купол на всякий случай. И только потом я услышал еле различимый гул голосов — «Чёрный рубеж» жил, как ни странно.

Кристалл тянул руки вниз, как будто я тащил не камень, а привязанный к запястьям локомотив. Приходилось постоянно держать усиление на пол-накала, иначе плечи выворачивало. Внутри пульсировала энергия — низко, глухо, с тем же ритмом, что недавно двигал стража. Теперь этот ритм перекладывался на мою походку: шаг — тяжёлый звон под кожей, ещё шаг — короткий отклик огня.

Огонь был доволен. Уставший, но довольный. Шерстью к миру, пузом к теплу. Тьма притихла, собираясь по углам — ей явно не нравилось, что я тащу кусок чужой власти. Магия смерти сделала вид, что меня не знает. Я сделал вид, что верю.

— Ну и неудобный ты, — сообщил я кристаллу, перехватывая его удобнее. — С тобой можно и в спортзал не ходить.

Он ответил очередным гулким толчком, от которого у меня дёрнулись пальцы. Живой. Насколько «живыми» бывают такие штуки.

Когда до стены осталось метров двести, я заметил, как меня увидели. Сначала просто движение: фигурки на площадке замерли, развернулись в одну сторону. Потом — волна поворота голов, словно я был не единственным странным зрелищем за сегодня, но точно вошёл в тройку.

Я решил не разочаровывать публику и остановился ровно на расстоянии, с которого меня точно видно, а вот кристалл можно разглядеть только при желании.

— Эй, крепость, — лениво махнул я рукой. — Принимайте доставку. Курьер, правда, без формы, но с товаром.

Пауза повисла такая, будто весь гарнизон разом похлопал глазами и забыл, как разговаривать. Потом по стене прокатилась еле слышная волна шёпота. Даже отсюда было понятно: тихо они шептаться не умеют.

Я поднял кристалл чуть повыше, чтобы не было вопросов, что именно я тащу. На солнце он блеснул тусклым серым светом, трещины засияли белыми нитями. Воздух вокруг дрогнул.

Теперь молчание стало густым.

На стене мелькнули знакомые силуэты. Лирсен — по напряжённым плечам, Нерисса — по жесту рук на поясе, как будто хваталась за оружие, хотя оно уже было в руках. Маэтор — по характерной сутулости, будто он под собственной формулой сгибается. Вель — по всё той же лёгкой, почти вежливой позе наблюдателя, который вроде бы ни при чём, но замечает всё.

Кто-то наконец вспомнил про ворота. В створках что-то загрохотало, цепи протянулись, тяжёлый обсидиановый проём медленно пополз вверх. Я, если честно, пару секунд всерьёз подумал, что они сейчас наоборот всё закроют и начнут по мне стрелять. Но нет — любопытство, похоже, победило инстинкт самосохранения.

— Не стреляйте, я свой! — крикнул я на всякий случай. — Ну, относительно свой.

— Это пока спорный вопрос, — донёсся сверху сухой голос Веля.

Я усмехнулся и шагнул под арку.

Внутри было прохладнее. Тень стены отрезала мне солнце, которое всё-таки здесь было, пустыня осталась снаружи. И как я пропустил рассвет? Магические сигналы тьмы и смерти, вплетённые в камень, ощутимо шевельнулись, когда я перешёл черту. Одна из плетей смерила кристалл почти так же недовольным взглядом, как и маги на стенах.

Встретили меня… странно. Не толпой, не строем — скорее, как встречают непонятный предмет, который кто-то занёс в дом и поставил посреди кухни. Маги смерти — сёрые, усталые, с осыпающейся пылью на плащах — стояли полукругом. Маги тьмы — чуть за ними, почти сливаясь с тенью. Вель расположился чуть ближе к воротам. Нерисса — рядом, но так, чтобы всегда можно было отойти на шаг и спрятаться за чужую спину, если что.

И тишина.

Такая, когда слышно, как где-то далеко по стенам бегают старые заклинания.

— Я вернулся, — сообщил я, словно это не было очевидно. — С сувениром.

Никто не засмеялся. Даже вежливо.

Маэтор вышел вперёд. Лицо у него было таким, словно ему только что сообщили, что все его расчёты по снижению аварийности мира официально признаны шуткой. Он смотрел не на меня — на кристалл.