Что там ещё происходило интересного у нас… Егор Кузьмич у власти удержался, хотя свалить его хотели очень многие. Проводил он весьма взвешенную политику, как внутри страны, так и международную — балансировал между консерваторами и прогрессистами, как мог. В результате ВВП страны стабильно прибавлял 4–5% в год уже добрых пять лет, не было безумных затрат на афганскую авантюру, нефтедоллары поступали в бюджет исправно, а во внутренней экономике уже до четверти всех налогов платили кооператоры и ИПшники. Сухой закон всё-таки ввели в 82-м, но ненадолго, через год отменили, глядя на возникшие безобразия и снижение доходов бюджета. А вот с курением взялись бороться всерьёз и надолго — страшные надписи на пачках сигарет появились в том же 82-м.
Выборы руководителей на альтернативной основе восстановили, но не везде и не всех — Верховный совет оставили в этом списке и городских начальников, мэров то есть, примерно в половине регионов, мой родной город был в их числе. Так что у меня, если вернусь когда-нибудь на родину, есть шанс восстановиться в должности мэра города Горького. Товарищества собственников жилья… ну то есть товарищества домовладельцев конечно (до приватизации квартир у начальства пока руки не дошли) шагали по стране очень широко и быстро — ну еще бы, реклама, сделанная им в сериале «Дом», сработала как надо. Продолжения, кстати, этого сериала не последовало, кое-кто наверху решил, что хватит и одного сезона.
И о культуре… киностудию имени Горького перенесли обратно в Москву, надоело заслуженным и народным месить автозаводские грязи, вот они и добились своего. Да и не очень и жалко, хрен с ним. Гальперину уволили, сейчас она где-то на Кавказе на какой-то местной студии подрабатывает. Ни одного фильма по моим идеям так и не сняли, да и ладно. А Владимир Семёныч благополучно дожил в этой реальности до 48 лет, пишет новые песни (не такие, правда, популярные, как ранее, но…), снимается в новых фильмах (не таких убойных, как «Место встречи», конечно, но…), играет в театре (вот тут у него всё окей, сыграл весь мировой репертуар от Шекспира до Булгакова). Да, а с Мариной Влади он расстался, новая жена у него секс-бомба Ольга Остроумова.
Мобильная связь сейчас у нас практически везде есть, кроме отдалённых районов Сибири и Дальнего Востока, конечно. Образовались три федеральных оператора — Спутник, Звезда и Победа. Все государственные, естественно, но первую курируют партийные власти, вторую КГБ, а третью, как нетрудно догадаться, Минобороны. Тарифы снижаются ежегодно в апреле, ко дню космонавтики почему-то это дело пристегнули.
Совместных картин с американцами у нас со времён «Пикника» больше ни одной не сняли — кто-то где-то решил притормозить коней. Но обмен культурным, так сказать, наследием между нашими странами только растёт год от года. Причём не в одностороннем порядке, когда оттуда к нам по полсотни фильмов и паре десятков концертов, а наоборот хрен да маленько, а и от нас поток идёт. Не прямо вот такой же, но существенный. Кроме Песняров ещё с десяток групп и исполнителей съездили в Америку. Ходят на них, понятное дело, в основном наши же эмигранты, но и на том спасибо.
Да, увидел даже один раз коротенький репортаж про моё родное, можно сказать, до гвоздика НПО «Политех». Выпустили они продвинутый компьютер с производительностью 3 Гфлопса, вдвое больше, чем у распиаренного здесь Крея-2. Молодцы, чо… и там же далее было про новые модели скутеров и самокатов. В своё время я сильно подсуетился и оформил правильным образом патенты на всё это безобразие, так что теперь американцам приходилось переплачивать за лицензии, что сильно их расстраивало. Безумия десятых годов 21 века здесь, конечно, не наблюдалось, но средства индивидуального передвижения всё же были очень популярны в Штатах.
Однако, хватит наверно о новостях, пора и про себя, любимого, рассказать. Прошёл уже месяц с хвостиком с тех пор, как мне поменяли меру наказания и перевели в общую камеру. Ничего особенно примечательного за это время не случилось. Если не считать выходки Инны, конечно. Если коротко, то неделю назад она приехала на свидание в очень взвинченном состоянии и сразу же заявила, что ей всё надоело, и она подаёт на развод. Аллу забирает, естественно. Я спросил, как и где она собирается жить — она ответила, что продаст наш дом с автомобилями и уедет обратно в СССР, с советскими властями всё согласовано.
Возможно, это была комбинация товарищей из Центра, подумалось мне, но что-то никто ничего мне на этот счёт не сообщил. Может у Инны и действительно терпение лопнуло… и я её понимаю, жизнь с таким вот искателем приключений на свою задницу сложна и непредсказуема.
С Бонни мы изображали взаимную вражду ещё пару недель, а потом его взяли и перевели на другой край страны, в ещё более знаменитый Синг-Синг, там, если кто-то не знает, казнили советских шпионов супругов Розенберг. И ещё сидел там некоторое время писатель О’Генри, если не ошибаюсь, а Ильф с Петровым заезжали с ознакомительными целями. Перед отъездом Бонни намекнул мне, кому переходит функция связника — это оказался наркоман Том, ну кто бы мог подумать. Но он всё это время молчал, как рыба-пугало, ни слова мне не сказал, даже самых обычных добрых утр я от него не слышал.
Да, и ещё Чак же Норрис один раз приезжал — я же в своё время сдержал слово и встроил его во второй фильм про Терминатора, а он не забыл моего доброго отношения. Вот и приехал, невзирая на возможность того, что к этому не очень хорошо отнесутся хозяева кинобизнеса. Разговор у нас, мягко говоря, не получился, не о чем нам особенно разговаривать-то было… не рассказывать же ему, в самом деле, о тюремном распорядке. Но за приезд я, конечно, был очень благодарен Чаку.
В конце февраля тюремные власти затеяли мини-реформу, реформочку, я бы сказал — желающие могли записываться в мастерские, их две штуки тут сочинили, столярную и слесарную. Трудотерапия, так сказать, в действии — норм выработки никаких не определяли, делай, что сможешь, а если твои поделки кому-то понравятся, их даже и продадут. И тебе даже процент с продаж какой-то отстегнут. Я немедленно в столярку записался, с детства мне нравился запах опилок.
Там даже небольшая очередь образовалась, чтобы поработать, рабочих мест всего с десяток организовали, а желающих полсотни набралось, так что раз в неделю получалось постоять у столярного станка. Я сначала фигурные ручки для инструмента выпиливал, а потом на более сложные вещи перешёл… запомнилось мне по прошлой жизни такое божество с Камчатки, Кутх, он же Ворон, приземистый, пузатый и носатый, вот его я и вырезал в количестве трёх штук с некоторыми вариациями. И вы будете смеяться, но главным человеком по мастерским оказался уроженец Аляски с именем Илгис, так он долго смотрел на мою работу, а потом сказал, что это никакой не Кутх, а совсем даже Йэл, верховное божество у тлинкитов, он его хорошо знает. А я не возражал, Йэл значит Йэл… да хоть Йети, мне не жалко. Подружились мы, короче говоря, с этим аляскинцем — он меня про Камчатку всё расспрашивал, а я его про Алеутские острова. Да, а моих Кутхов-Йэлов продали по сотне баксов каждого, мне 30 % от этого досталось — мелочь, а приятно.
А тут восьмое марта подоспело… нет, в Америке такого праздника нет, хотя корни его именно из Штатов произошли — в далёком 1908 году в Нью-Йорке бастовали работницы текстильных фабрик, требуя чего-то там, а через пару лет Клара Цеткин предложила в честь этого праздник сделать. Но я сейчас не о празднике, а о том, что именно в этот праздник наркоша Том, наконец, проснулся и тихонько сказал мне на прогулке, когда мы в дальнем конце двора рядом оказались, что готовься, Серж, завтра или послезавтра тебе предстоят великие дела. И бумажку в руку сунул, а на бумажке кратенькая инструкция была, как себя вести, что делать, а что ни в коем случае, ну и всё остальное, весь лист А4 был исписан махонькими буковками.
Я подивился такой буйной фантазии товарищей из Центра — планчик побега крыл то, что сочинили в ЦРУ (ну когда я из Унжлага убегал), как породистый бык-производитель захудалую овцу из осетинской отары. Но если получится, это, конечно, бомба будет. С эквивалентом в пару килотонн, думал я, готовясь к завтрашнему дню. Всю ночь не спал ведь, настолько взволновался, а оказалось зря — утром тот же Том шепнул, что на сегодня отбой, всё переносится на завтрашний день. Ну да делать нечего, вздохнул я, год отсидел, так что плюс-минус один день к году ничего тут не меняет, будем деятельно готовиться к завтрашней прогулке.
