Аризонский койот тебе товарищ (1984 года, пустыни Невады)
Уехали мы с чакова ранчо почти в полдень, ладно еще, что в моём Мерсе кондёр исправно работал, а то бы изжарились по дороге. Итак, я уже упоминал, что вариант передачи сообщения в Центр у меня определился, как второй. А это что значит? По глазам вижу, что не знаете… сейчас расскажу… вот только на стояночку зарулю. Да, здесь хоть и пустынная пустыня, но стоянки на автострадах обязательны через каждые полсотни километров. Иногда их с заправками совмещают, иногда просто в чистом поле — площадка на десяток авто, лавочка со столиком, врытые в песок, контейнер для мусора. Иногда пластиковый экран, защищающий от песчаной бури, хотя, если вдуматься, от бури этой ничего не защитит.
Ладно, что мы не попали по дороге в бурю… в Египте она называется самум, в Израиле хамсин, в Судане хабуб. А здесь говорят «пыльный котел» или «dust bowl», страшное дело, особенно если лично в него влипнешь. Вот нам повезло не влипнуть… успели мы доехать до точки передачи номер два, она была намечена возле восточных ворот Невадского испытательного полигон… да-да, того самого, где было взорвано под тысячу ядерных боезарядов, большинство, правда, из них были подземные. Но сейчас это дело находилось в процессе закрытия и ничего там больше не взрывали. Поэтому, наверно, Центр и решил устроить достаточно наглую передачу информации прямо у ворот такого суперсекретного объекта, никто, типа, не заподозрит.
Чтобы проехать к этим восточным воротам, надо было свернуть с нашей 15-й трассы на 93-ю и немного не доезжая Аламо — резко налево. Там оно и будет, то, что нужно.
— Я что-то слышала про этот Аламо, — сказала вдруг Инна, глядя на дорожный указатель.
— Это не тот, — возразил ей я, — ты наверно слышала про знаменитую защиту миссии Аламо во время американо-мексиканского конфликта. Этакий местный Сталинград, но это не здесь, а в Техасе, в тыще километров примерно.
— Да, наверно, — равнодушно согласилась Инна, — даже фильм какой-то про то Аламо сняли.
— И не один, — добавил я, — Джон Уэйн снял в 60-е ещё. А потом римейк вышел. И кажется пара сериалов. Но мы вроде бы приехали.
Впереди дорога перекрывалась воротами из колючей проволоки, на которых было написано «Собственность Министерства обороны США. Въезд строго запрещён». Охранников ни одного не было видно, а заперты ворота были на старый и ржавый амбарный замок. Слева и справа от ворот стояли полосатые столбики, непонятно зачем установленные, вот правый-то из них был мне и нужен.
— Кажется, мы заблудились, — начал я легендирование перед Инной, она же не в курсе была про мои дела. — Посидите тут, а я посмотрю, нет ли здесь телефона какого внутреннего.
Инна посмотрела на меня с большим подозрением, но сказать ничего не сказала. Телефона здесь, естественно, никакого не было и быть не могло, но пока я делал вид, что ищу его, запрятал коробочку с плёнкой во внутренности правого полосатого столбика, там сзади открывалась ниша какая-то. Поискал для вида ещё и на левой стороне и вернулся к машине.
— Придётся возвращаться…
— А мне с самого начала показалось, что ты не туда свернул, — выговорила мне Инна, — хоть бы со мной посоветовался сначала.
— Хотел короткой дорогой объехать грёбаный Лас-Вегас, глаза бы мои на него не смотрели, да не вышло. Придется опять через него проезжать.
И мы быстренько вернулись на федеральную трассу номер 15. До Вегаса тут совсем ничего оставалось, добрались с ветерком, но на въезде в город меня затормозила военная (!) полиция, первый раз такого зверя здесь вижу.
— Мистер Сорокалет? — сурово спросил военный полицейский, жуя свою бесконечную жвачку.
— Вы не ошиблись, — вежливо ответил я, — а в чём, собственно, дело-то?
— Вам придётся проехать в участок, — меланхолично отвечал тот, показывая рукой направление, куда нам придётся ехать. — Тут недалеко, — зачем-то добавил он.
Свернул по направлению взмаха его руки, не спорить же с ним из-за такой ерунды в самом деле. На отделении красовалась надпись «Military Police Corps», наш мерс загнали на стоянку рядом, Инне с Аллой сказали подождать, а меня под белы рученьки привели к начальнику этого отделения, звали его, судя по нашивке, старший уоррент-офицер 3 класса Бишоп… епископ значит, исповедаться наверно предложит, подумал я, садясь на жутко неудобный стул для посетителей.
Но исповедь он мне не предложил, а вместо этого грозно рыкнул (голос у него тот ещё был, только детей в лесу пугать):
— С какой целью вы проникли на секретный воинский объект?
— Какой объект? — решил прикинуться валенком я, — не знаю я никаких объектов.
— Вот этот, — и он перекинул мне через стол пару фоток, на которых хоть и расплывчато, но всё же было видно и мой мерс, и меня на фоне полосатых столбиков, ржавых ворот и страшной надписи о собственности Минобороны.
Вот интересно, кто и как сделал эти фото, мелькнула у меня мысль, но я отложил её на потом, а ответил просто:
— Ах это… да мы просто заблудились — хотели напрямую проехать в Калифорнию, минуя Вегас, но перепутали маршрут. И ни на какой объект мы же не заезжали, у ворот развернулись.
— Да неужели? — насмешливо припечатал меня к стулу Бишоп, — а у меня другие сведения.
И он мне передал ещё пару фотографий со мной, но уже за распахнутыми воротами.
— Это грубый фотомонтаж, — нашёлся я, — не открывали мы эти ворота и не заезжали туда. Просто развернулись — жена может подтвердить.
— Жена это хорошо, — глубокомысленно заметил Бишоп, — однако вот что мы обнаружили в одном из столбиков на въезде.
И он показал мне издали коробочку из-под фотоплёнки. Это провал, тупо подумал я, кто-то сдал меня с потрохами… или я сам облажался по полной, не заметив наблюдения…
— Первый раз вижу эту хрень, — выдавил я из себя. — Даже не могу предположить, что там нащёлкано и кто это туда положил.
— А мы сейчас вместе посмотрим, — ласково сказал офицер, — поднимайся, сынок.
И он вывел меня в соседнюю комнату, где стоял слайд-проектор. Бишоп ловко заправил плёнку, куда надо, включил проектор и погасил свет. На белый экран вывелось содержимое — негатив конечно, но и так понятно было, что там. А была там фотография Инны в купальнике.
— Хм, — сказал Бишоп, — прокрутим дальше.
И дальше там было, собственно, то же самое — Инна одна или с Аллой, в паре кадров я появлялся.
— А вы говорите, что первый раз видите это… — нашёлся, наконец, что сказать, офицер.
— Действительно, это мои фотографии, — быстро ответил я, — но как они попали в тот столб, не могу сказать… может выронил, когда искал выход.
— Так, — сформулировал он резюме нашей беседы, — свободен. Пока свободен. С проникновением на военный объект мы позже разберёмся.
— А плёнку? — нагло спросил я, — отдадите? Она же моя.
— Плёнка пока у нас останется, — твёрдо заявил он и вывел меня из участка на свет божий.
Инна так и просидела всё это время в машине.
— Ну чего там, рассказывай? — немедленно потребовала она.
— Отпустили, — коротко сказал я, — поехали, по дороге расскажу.
По дороге выяснилось, что она так и не заменила плёнку в той коробочке — подумала, что сделала это, а на самом деле нет.
— Ты меня спасла в очередной раз, — уныло отвечал ей я, — а то бы я сейчас на нарах уже парился.
— Какая-то у нас экстремальная поездка получилась, — отвечала она, — это ведь уже третий раз к нам власти прикопались за два неполных дня. Давай уже скорее вернёмся в наш Беверли-Хиллз и забудем про пустыни, как про страшный сон.
— Давай, — легко согласился я, — Вегас мы уже проехали, дальше должно быть легче.
Знал бы я, как ошибался в этот момент…
Prison break (март 1986 года, Сан-Квентин)
Вот и наступил новый день, на который было намечено моё освобождение. Ночью я опять не спал — уснёшь тут, когда такие дела намечаются. Завтрак и работа в столярке прошли как-то на автопилоте, ничего не запомнил, механически выполняя стандартные телодвижения и автоматически что-то отвечая, когда ко мне кто-нибудь обращался. Это даже Том заметил.
