Перед глазами встало лицо Максимилиана, а затем вспомнились его руки в моменты, когда он обнимал меня, его глаза, наполненные таинственным огнём, и чувственные губы, которые умели так целовать, что земля уходила из-под ног.

Как я могу его бросить? Как я могу отказаться от той счастливой жизни, что ждёт нас в будущем?

— Я всего лишь хотела защитить фейри… как когда-то ты.

Я вспомнила слова бабушки. Мама занималась этим вместе с отцом. Её глаза блеснули сталью.

— Это бесполезно. Они — не из нашего мира, — увидев, что я не удивилась этому, она хмыкнула. — Ты уже знаешь? Прекрасно, одной проблемой меньше. Я говорила твоему отцу, что они должны уйти, но он отказывался меня слушать, искал, искал… и этим окончательно уничтожил чувства, что горели во мне. Я устала с ним нянчиться!

Нянчиться… конечно, какой-то мужчина тридцати лет для неё, тысячелетней, ребёнок. Но проблема в том, что тринадцать лет назад она оставила не только мужа.

— И это был повод бросить дочь?

— Я не бросала. Я оставила тебя на воспитание тем, кому ты больше принадлежала — людям.

— Но сейчас говоришь мне, что я — тоже хранительница и просишь перейти на твою сторону?

— Ты не полностью хранительница, но сила в тебе есть и немалая… Я столько раз пыталась завести ребёнка от земных мужчин и каждый раз не выходило — они были полностью людьми…

Надо же, да я ещё была и не единственной.

— Как и я. Ты во мне тоже ничего не разглядела, и потому бросила.

— Но я рада, что ошиблась, — спокойно ответила она, словно речь шла не о её дочери, а о каком-то… питомце. — Купава, я искренне любила твоего отца — он чудесен, без любви хранительница не может зачать. Но эта земная жизнь… она не для меня, понимаешь? Я люблю всё живое, а не только кого-то конкретного.

— Да что ты говоришь! — едко протянула я и ударила кулаком по столу. — Полагаю, я должна проникнуться этой речью?

— Должна, — уверенно и жёстко заявила мама. — Главное доказательство того, что хранительницами могут стать лишь те, в чьём сердце любовь, это твоя сила. Ты была пустой… до того, как начала влюбляться. Твоя сила хранительницы начала раскрываться с недавнего времени и становиться сильнее под действием чувств и эмоций… такое бывает с нами. Со мной, с тобой. Когда я встретила твоего отца, то стала сильнее, ведь опрометчиво влюбилась.

Опрометчиво… я никогда бы не назвала свою любовь к Максимилиану опрометчивой. Это самое прекрасное, что могло со мной случиться.

— Где ты и где чувства и эмоции? — спросила я устало. Мы с ней словно разговаривали на разных языках. — Ты стоишь передо мной и не разу даже не извинилась, ты требуешь последовать твоему пути. Тебе плевать, что я испытывала… плевать на меня. Почему мне не должно быть всё равно?

Кажется, я оскорбила саму хранительницу душ. Чревато? Возможно. Но она должна понять свою ошибку.

— Ты не задумывалась, почему тебя всегда так заботила судьба малого народца? — внезапно едко спросила мать и, упёршись ладонями в стол, наклонилась ко мне. — Ты всегда больше ценила магических существ, чем людей. Мы с тобой не так уж отличаемся. Идём со мной. Я помогу тебе раскрыть потенциал, перейти на новую ступень развития.

Я покачала головой. Она будто отказывалась меня слышать. Я хотела говорить со своей мамой, а она — с частью той силы, что подарила мне при зачатии.

И я уже устала.

— Ты за этим пришла в академию?

— Не только.

— Значит, ты пришла из-за тьмы?

— Мне нужно защитить мой народ, Купава, а для этого мне нужна ты. Ты — моя наследница, в тебе течёт сильная кровь, поэтому ты поможешь мне удержать защитный контур, чтобы ни одна нимфа не пострадала. Сила в тебе проснулась весьма вовремя.

Пожалуй, на этом всё. Я не добьюсь от неё того, что отчаянно желаю услышать. К тому же времени прошло немало, скоро закончится занятие у магистра Фаэрона, значит, ребята пойдут в столовую. Я ещё успею их догнать.

И забыть об этом разговоре, вернувшись в русло привычно беззаботной студенческой жизни.

— Понятно, — вздохнула я и поднялась на ноги. — Тогда вы пришли не по адресу. Можете уходить.

— Я рассчитывала на согласие, но допускала вероятность отрицательного ответа, — хмыкнула женщина, — поэтому и устроилась преподавательницей, чтобы у меня было время тебя переубедить. Его не так много до прихода тьмы, но есть.

— Это ваше право.

Я поднялась и направилась к выходу. Собиралась попросить хранительницу разрушить защиту на двери, но не успела — она просто слетела. И защита, и дверь — последняя просто сгорела в пламени. И за ней обнаружился Максимилиан Раманский, весьма и весьма злой.

— Макс…

— Ты в порядке? — спросил король, быстро преодолев разделяющее нас расстояние и накрыв мои плечи ладонями, бегло осматривая.

— Да, — коротко кивнула и посмотрела в сторону. — Был неприятный разговор… с матерью.

Макс проследил за моим взглядом и… его взор наполнился не только удивлением, но и досадой, разочарованием. В том, что они знакомы, не оставалось сомнений.

— Вы… — пробормотал он, — не ожидал вас здесь увидеть.

Максимилиан Раманский

Октавиус связался со мной быстро — сообщил, в каком состоянии находится Купава, заодно намекнул, кем могла быть вызвана такая перемена в её настроении — новой преподавательницей. Обычно принцесса Бриоля сдержанная, но если она позволила себе выплеснуть эмоции в кабинете ректора, — дело дрянь.

Полнейшая.

Я прервал совещание и поспешил в академию. Если бы я мог использовать крылья в городе, то прибыл бы намного быстрее, но вынужден был добираться на Мгле. В академии я сразу же почувствовал, где искать истинную, но дверь аудитории оказалась заперта. Пришлось сжигать.

И та, кого я увидел, совершенно мне не понравилась.

— Ты её знаешь? — спросила Купава, и я сильнее сжал её плечи.

Почему из всех могущественных существ этого мира её матерью оказалась именно хранительница душ?

— Знает, — с усмешкой произнесла она. — Я помогла стабилизировать его душу в теле, чтобы у Кайна, шамана из Малоземья, была возможность вылечить тело. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — И ты теперь мой должник, Максимилиан Раманский.

— Это правда? — тихо уточнила Купава, и я просто кивнул.

Я не мог поверить, что спустя столько времени она вновь явилась, чтобы потребовать то, от чего много лет назад отказалась. Я опустил взгляд на принцессу и улыбнулся ей.

— Дашь мне немного времени поговорить с ней? Сходи на обед, я найду тебя позже.

— Макс, — принцесса сжала лацканы сюртука, — даже не думай вестись на её уловки. Она хуже деревяшки! Даже дракс будет эмоциональнее.

Я коротко рассмеялся, погладив невесту по щеке. Мою невесту. И плевать, что на этот счёт думают два аверосских принца. Она моя. Была и будет.

— Главное, что ты весьма эмоциональна, — подмигнул я и, наклонившись, скользнул по её губам в коротком поцелуе.

Хотелось большего, невыносимого большего, но я ещё помнил о браслете и о том, какую боль он причиняет Купаве. Пока и этого достаточно. У нас ещё будет вместе вся жизнь, успеем наверстать.

Купава на мгновение вспыхнула, смутилась и, отстранившись, убежала. Лишь в дверях на миг остановилась, сжала кулаки, просканировала мать грозным взглядом и уже вышла, как полагается принцессе — медленно и с гордо поднятой головой.

Дверь не вернёшь, но я поставил экранирующий купол, накрыв нас с хранительницей.

— Вы ведь пришли сюда не потребовать с меня долг? — спросил с ленцой. — Тогда бы явились во дворец, а не в академию… вам нужна дочь спустя столько лет? Что изменилось?

— Ты всегда был слишком умным мальчишкой, дракон.

— Ближе к делу, хранительница, — поторопил я. — Это у вас в запасе ещё сотни лет, а у меня лишь десятки. Не хочется тратить драгоценные минуты на ту, что не оценит этой жертвы.

Бессмертная повела плечами и всё-таки ответила:

— Купава влюбилась. В тебя, как я полагаю.

— Верно полагаете. Но это всё ещё не приближает меня к причине, по которой вы здесь оказались. Или же вы хотите разлучить меня с вашей дочерью? Есть объективная причина для такой внезапно проснувшейся материнской заботы?