— Откуда вы?.. — начала она и осеклась, сглотнув. — Не понимаю, о чём вы.

— Матушка, я могу посоветовать вам чудесное средство с корнем полынь-травы для улучшения памяти, — участливо предложила я. — Не помнить о сделке, изменившей вашу жизнь, просто удивительно!

— Сделке? — переспросила герцогиня и, побледнев, пошатнулась от моих слов.

Одна из фрейлин мгновенно оказалась рядом и помогла герцогине сесть на скамью, застеленную подушками, в беседке. Правда, выглядело всё как конвой преступника. Её величество прошла следом и мне ничего не оставалось, как присоединиться к ней. Здесь на столе стоял самоподогреваемый металлический чайник, а рядом — накрытые бытовым заклинанием очищения чашки и сахар.

— Дорогая, не нальёшь нам чай? — попросила меня королева, и я тут же кивнула, принявшись расставлять чашки и наполнять их горячим чаем.

Её светлость сглотнула и вцепилась пальцами в чашку. Я в который раз отметила, насколько обескровленным выглядело её лицо. Казалось, за последние недели она осунулась. Растеряла всю свою былую красоту. Переживает за Эрелин? Наверняка.

«Яр, тебе удалось почувствовать мою сестру?» — уточнила я мысленно, надеясь, что зов дойдёт до адресата.

Но ответом была тишина. Видимо, я что-то не так делаю…

— Ваша светлость, судить вас никто не собирается по прошествии стольких лет, — протянула королева мягко. — Но нам важно выяснить, что связывает вас с некромантом. Как вы понимаете, над Джесселин висит угроза…

— Я понимаю, — тут же откликнулась герцогиня. — Только не рассказывайте Роксвелу, — прошептала она и прикрыла рот рукой, пытаясь продышаться, чтобы сдержать подступающие слёзы. — Это было двадцать лет назад. Я была одной из дебютанток. И тут же влюбилась в блистательного Роксвела Эндервуда. Он был одновременно и завидным женихом, и тем, кем пугают молоденьких девушек. Красив, одарён и… проклят. Каждая девушка мечтала, что именно она снимет проклятие с его земель. Но говорить герцогу заветное «да» опасалась. А мне же он… отказал. Я влюбилась. Призналась, набравшись немалой храбрости. А он сказал, что я последняя, кого он видит рядом с собой.

Я заметила, как к нам приближался герцог. Один, без их величеств. Он словно испугался за супругу и поспешил ей на помощь. Но ближе подойти не смог — его задержали фрейлины. Герцогиня была настолько погружена в собственные воспоминания, что даже не увидела приход мужа.

— И что вы сделали? — спросила королева, при этом бросив взгляд на замершего герцога, и расширила звукоизоляционный купол до него, чтобы он тоже стал свидетелем разговора.

Да, это было несколько жестоко по отношению к матери, она ведь просила не рассказывать супругу, но… хватит тайн! Её тайны обошлись слишком дорого для всей нашей семьи. Тем более, уверена, королева сделала это не со зла. Если бы матушка сейчас видела, сколько боли было в глазах отца, то ни на миг бы не усомнилась в его ответных чувствах.

— Я рыдала. В герцогском саду, после бала. Там меня и нашёл некромант. Он предложил мне сделку: любовь его светлости в обмен на мою дочь от герцога. Тогда мне казалось это справедливой ценой, ведь я знала, что у герцога выживает лишь один ребёнок. Одного бы мы отдали, а второго оставили себе. Он бы выжил. Когда у меня родились близнецы, я обрадовалась. Проблема решена, и я уже не переживала о данной магической клятве. Я сразу выбрала ту, которую отдам, — герцогиня бросила на меня взор, — первая, та, что так тяжело шла и едва не убила при родах сестру — она уже начала задыхаться в утробе, а ты всё не хотела выходить, застряв в родовых путях.

— Вы и это спишете на мой счёт? — изумилась я. — Не перестаю вам удивляться, ваша светлость.

Герцогиня отвела взгляд к саду, в противоположную сторону от места, где стоял её супруг. Казалось, последний даже забывал дышать, будто впервые знакомясь с личностью той, кого я знала всю жизнь. Жестокая мать, отравляющая каждую минуту моего существования.

— Как бы там ни было, я получила то, что хотела: любовь Роксвела. Он нашёл меня спустя двадцать минут и сказал, что любит. Но боится, что сделает меня несчастной, поэтому отказал. Мы поженились, я вскоре забеременела… всё было хорошо, пока не появился Кейн Эверус. Он спутал мне планы. Впрочем, таинственный некромант тоже больше не появлялся… со временем я почти забыла о нём.

— Почему вы меня так ненавидите? — спросила тихо. — Неужели только из-за тяжёлых родов?

— У многих первые роды — тяжёлые, — заметила королева. — Это вообще не причина не любить своё дитя. Всё это такие мелочи, что забываются быстро.

— При всём уважении, ваше величество, вы не рожали двойняшек, — с презрительной улыбкой отозвалась мать. — И одна ваша дочь не убила другу… почти убила, — вовремя исправилась она. — Тем более проклятие, некромант… я изначально отказалась от Джесселин, как от дочери. Но её существование рядом всё время напоминало мне о моих ошибках, о страхе за судьбу Эрелин и о том, что в любой момент по ошибке некромант может забрать не ту дочь, ведь по вине Кейна Эверуса — о Джесселин… вернее, о настоящей Эрелин — никто не знал.

— Не по вине Кейна Эверуса, дорогая, — раздался голос отца, и герцогиня вздрогнула, обернувшись.

— Роксвел?.. Давно ты?..

— Давно, — хмыкнул он. — Это моя вина. Я хотел сохранить обеих дочерей. Я его вызвал.

— Но все же…

— Ты всегда грешила тем, что любила перекладывать вину на других, — хмыкнул он и подошёл ближе, с болью взглянув на супругу. — Правда в том, моя дорогая Ириса, что я влюбился в тебя. Но не хотел для тебя судьбы герцогини проклятых земель. Твоя мать рассказывала, что ты с детства мечтала о большой и дружной семье, но… я мог подарить тебе лишь одного ребёнка.

— Роксвел…

На матери не было лица. Казалось, вся жизнь пронеслась у неё перед глазами. Все ошибки, все домыслы и недомолвки. Сколько бы она могла исправить… но стала бы от этого сильнее меня любить? История не имеет сослагательного наклонения. И теперь герцогиня та, что сделала себя сама — злая, грубая и тревожная.

— Не говори ничего — ты уже сказала достаточно, — хмыкнул отец. — И год из года видя, насколько ты несчастна, я думал, что причиной этому твоё решение, принятое тогда, двадцать лет назад. Ты становилась с каждым годом всё злее к Джесселин… значит, причина не в том, что я лишил тебя мечты… ты сама её себя лишила. Ты хотела отдать второго ребёнка, но я помешал твоим планам.

— Да, Роксвел, — на глаза матери навернулись слёзы. Она поднялась. — И я не знала, как связаться с тем незнакомцем. Я изначально знала, что Джесселин не выживет. Её судьба — быть пешкой в чужих руках.

— Судьба… — прошептала я задумчиво. — Какое интересное слово, а сколько у него значений… Я уже запуталась, где моя настоящая судьба. Столько разных дорог, и лишь от наших внутренних качеств зависит, какую мы выберем.

Мама почувствовала укор в моих словах. Поджала губы, но ответить не решилась.

— И ещё кое-что, — сказала я тихо, — некромант не знает, где находится Эрелин, но она действительно беременна. И её ребенок от него.

Мама шумно выдохнула, словно не могла в это поверить. Я отвернулась, не желая видеть разочарование в её глазах. Она была разочарована не в Эрелин, а во мне. Я сказала ей нелицеприятную правду. Гонцов, приносивших плохие вести, никогда не щадили…

— Этого не может быть, — прошептала мама, но голос её звучал неуверенно. — Ты врёшь, Джесселин… скажи, что ты врёшь!

— Идём, Ириса, — отец взял мать под руку, но та сопротивлялась.

Теперь многое становится понятным. Отношение ко мне матери — закономерно, хотя я и не могу его принять. Любовь отца, из-за которой он закрывал глаза на поведение герцогини и её отношение ко мне. И главное — участие во всём этом Талрема.

Остается только один вопрос: наколдовал ли он чувства или же просто поговорил с отцом, избавив его от страхов? Уверена, дело не в магии, а в любви. Хотя любовь — сама по себе магия.

— Почему вы хотите, чтобы я вышла замуж за Вильгельма? — спросила прямо.