— Джесси, ты как?

Он смотрел обеспокоенно. Его взгляд блуждал по моему лицу. И я никогда прежде не видела Яра таким растерянным, таким подавленным. Каково ему было последние часы, когда я находилась здесь, фактически в плену?

— В порядке, любимый, — откликнулась я с улыбкой и заметила позади чёрный шар. — Яр, берегись!

Некромант успел скастовать заклинание и запустить его в наследника. Но Яр отбился щитом. А затем принял обличье дракона и схватил некроманта, забирая из тронного зала. Талрем полоснул заклинанием по драконьим лапам, и я хватанула воздух полными лёгкими от испуга, но всё обошлось: чешуя оказалась прочной. Однако Яр всё равно разжал лапы, и Талрем полетел вниз, расправляя чёрные, полупрозрачные крылья.

— Дракс, — выругалась я, поняв, что сейчас произойдёт.

Огромная тень дракона воспаряла вместе с хозяином к небесам. Не менее сильная — а я уже понимала, насколько могущественны тени, заточённые в зеркале, — он собирался настичь красного дракона, чтобы схлестнуться в поединке.

Вот только Яр — смертный. Его силы имеют лимит. Магия — конечна. А Талрем… бессмертный! И силы тени его дракона безграничны!

Дракс! Ненавижу некромантов!

— Яр, — обеспокоенно шепнула я, впервые за вечер почувствовав, как паника подступает к горлу.

«Береги себя», — шепнула мысленно.

«Я в порядке, любимая, — в тон мне отозвался Яр, скопировав мои же слова. — Лучше береги себя, чтобы дождаться меня целой и невредимой. Договорились?»

Я не ответила, потому что беречь себя я особо не собиралась. Нужно действовать. Но как? Ведь единственный способ сделать дракона смертным — вернуть Аяне душу! Собственноручно убить сестру?

Или разбить зеркало? А если я этим усилю теневого дракона? В книге Бажены упомянуто именно зеркало! Оно должно помочь. По крайней мере, быть может, дракон Талрема станет осязаемым? Бороться с тенью — почти нереально!

А как пройти к зеркалу? Некромантка стоит на пути, пронзая меня гневным взглядом. К тому же в книге Бажены говорилось о моей сестре…

Откинув страх, я доползла до сестры — тихо, так, чтобы некромантка ничего не заподозрила, хоть она и следила за мной. В конце концов, со стороны может показаться, что я всего лишь хочу её утешить. Эрелин рыдала, прижимая к себе раненую руку — некромант надрезал её, чтобы смешать их кровь в чаше. Я приобняла сестру, но она тут же скинула мои руки.

— Уйди, Джесселин! Это ты во всём виновата!

— Тебе нельзя волноваться, у тебя ребёнок, — прошептала я спокойно и наклонилась ниже. — Ты видишь там зеркало? Тебе нужно его или разбить, или пройти через него и… я не знаю, может, как-то отключить? Попробуй, Эрелин, а я пока отвлеку некромантку.

— С чего ты взяла, что я буду это делать⁈ — зашипела она.

— Будешь, если хочешь спастись. Ты не хуже меня знаешь о возможностях Талрема. И если будем сидеть сложа руки — наши защитники погибнут.

— Твои защитники. Меня спасать никто не спешит!

— Я тебя спешила спасать, дура, — не выдержала я и отвесила лёгкий подзатыльник сестре. — Как ты не понимаешь, что я не собиралась тебя выдавать? Если бы не мама…

— Мама, — словно опомнившись, прошептала она. — Её надо спасти!

— Надо. Но сначала следует спасти себя.

Теперь в глазах Эрелин что-то прояснилось. Она уверенно кивнула, а я поднялась на ноги и… бросилась к выходу. Некромантка отреагировала мгновенно и кинулась мне наперерез. Жаль, что здесь нет тех Теней, глядишь, они бы мне помогли, но сейчас все улетели наверх. Туда, где сражаются драконы.

Теперь уже наверняка не удастся скрыть их существование…

Она нагнала меня. Больно ударила в спину так, что я рухнула на колени и застонала. На полу отражалась её тень, я видела, как она занесла руку с кинжалом для решительного удара, и перекатилась в сторону. Вовремя. Лезвие заскрежетало по мрамору, а я резко поднялась, хотя всё тело ломило — многочисленные ушибы мне точно обеспечены.

— Ах ты!.. — рыкнула некромантка и бросилась на меня.

Краем глаза я успела заметить сестру: она прикоснулась к зеркальной поверхности и… её буквально затянуло внутрь. Я вовремя успела увернуться от очередного удара и подставить некромантке подножку, а после рванула к сестре.

Пока бежала, сердце колотилось в районе горла. Я боялась не того, что меня догонят, а того, что моя подсказка сестре окажется ложной. И она навсегда останется заложницей зеркала. Я подбежала, буквально врезалась в зеркальную гладь, но меня она внутрь не пропустила — подозреваю, из-за магии… из-за источника Эрелин, наполненного чернью. Сейчас она — истинный некромант, вот заколдованное зеркало ей и подчинилось.

— Эрелин, выходи, главное, выходи, — прошептала я. — Меня совесть сожрёт, если с тобой что-то случится…

Сестра вынырнула внезапно. Я успела отскочить в сторону перед тем, как зеркало рассыпалось тысячами осколков, а из зазеркалья выпала сестра. В зале резко потемнело. Тени, обретшие свободу, собирались рвануть вниз, но, опомнившись, растворились в воздухе.

— Спасибо… спасибо… спасибо… — теперь это была не тройная благодарность, она всё множилась и множилась.

Сколько душ некромантов успел заточить Талрем? И теперь они все свободны! Я улыбнулась, но обрадоваться не успела. Одна-единственная тень — тень дракона — осталась у Талрема и начала впитываться в его тело.

Некромант закричал. Я подбежала к сестре, поглядывая наверх, и помогла ей подняться. Там, в поднебесье, рычал молодой мужчина, после стольких лет заново трансформируясь в дракона. Неужели он стал… смертным?

Но ведь тогда Аяна…

Додумать не успела. Я заметила движение справа, но не чёрной тени, а светлое, словно собирающееся из частичек. Я уже видела ранее такое, поэтому предвосхитила приход Хранительницы. Она окинула осколки зеркала неприязненным взглядом и повернулась ко мне.

— Что ты наделала⁈

Ответить я не успела. В зале поднялся гул. Свист. А следом за ним из зазеркалья вылетела… душа. Мы с Эрелин едва успели пригнуться и отскочить в сторону. Осколки хрустели под нашими ногами. Мы застыли рядом с Хранительницей. Теперь я обратила внимание на некромантку: она стояла на коленях перед гробом, к которому и летела душа.

— Так вот где вы её прятали, — прошептала я. — И Талрем не знал об этом…

— Что ты наделала, Джесселин⁈ — завыла Хранительница и бросила на меня ещё один раздражённо-разочарованный взгляд.

Душа тем временем ниспадала к телу Аяны. Оно выгнулось — неестественно, пугающе, а затем девушка пронзительно закричала. Мне стало страшно. Неужели я действительно всё испортила? Словно пытаясь оправдаться, я сказала:

— Я всего лишь хотела спасти жизнь того, кто мне дорог! Яр бы не справился с бессмертным Талремом и его тенями!

— Какая ты правильная, — поморщилась хранительница. — Сейчас очнётся Аяна, и убьёт вас обеих. А с ними выжжет и весь Фаргос… О, боги, она сильнее отца, ничто не способно сдержать её! Что тебе стоило отдать жизнь сестры? Быть может, так её гнев был бы меньше, если бы она знала, что отомщена и земли Фаргоса принадлежат ей! Глупая девчонка! Твоя сестра всю жизнь издевалась над тобой, а ты её пожалела?

— Пожалела. Потому что Эрелин не виновата, она была так воспитана — в ненависти ко мне. Нам не повезло с матерью.

— С матерью… — глухо повторила Хранительница, и что-то блеснуло в глубине её глаз. Она посмотрела вверх, на Яра, и шумно выдохнула. — Что теперь делать? Я не могу позволить этому мальчику умереть! Я видела, как он растёт, я наблюдала тайно, я жила каждым его мгновением…

— Это называется материнская любовь, — пояснила я. — И обычно матери, бабушки ведут себя иначе, а вы желали убить его истинную. Забрать мою душу!

— Я хотела спасти его до того, как он связал свою жизнь с тобой! — рыкнула она. — Не думай ранить меня своими словами!

— А-а-а! — раздался крик Аяны, и она поднялась, пытаясь прийти в себя.

Вокруг неё клубилась тьма. Такая густая и непроницаемая, что мы с Эрелин невольно отступили.