Я едва переступил порог таверны, собираясь подняться в номер и хоть немного перевести дух после утреннего допроса, как снова услышал за спиной сухой металлический лязг копейных наконечников.

— Кирилл Львов, — голос прозвучал холодно и буднично. — Вам надлежит проследовать с нами. Имперский дознаватель требует вашей явки.

Я обернулся и увидел двоих стражников в синих плащах с золотыми нашивками. На лицах — пустое равнодушие, будто они просто исполняют приказ и даже не задаются вопросом, кого именно ведут.

— Вы, должно быть, шутите? — хмыкнул я, пытаясь придать голосу насмешливую интонацию. — Я только что оттуда.

— Нам сказано доставить вас, — повторил один, даже не моргнув. — Остальное не наше дело.

У меня внутри всё похолодело. В голове вертелись десятки вариантов: дознаватель забыл что-то спросить? Появились новые свидетельства? Или… всё-таки нашли того самого ублюдка с перстнями и сумели свести концы с концами?

Я машинально поправил воротник и задержал дыхание. В этот раз чувствовалось что-то иное. Не просто продолжение допроса — слишком уж быстро меня дернули снова. Похоже, дело начинает разворачиваться быстрее, чем я рассчитывал.

— Ладно, — буркнул я, делая вид, что не вижу нескольких удивлённых взглядов из зала таверны. — Пошли.

Шаги стражников гулко отдавались по мостовой, пока я двигался между ними. И всё больше внутри крепла мысль: либо они играют со мной в кошки-мышки, проверяя на прочность, либо кто-то там, наверху, действительно решил, что я должен исчезнуть из столицы навсегда.

Меня снова завели в тот же кабинет, и я едва удержался, чтобы не хлопнуть дверью.

— Да вы издеваетесь! — сорвалось у меня, прежде чем дознаватель успел открыть рот. — Я только что у вас был. Сколько можно меня туда-сюда таскать?!

Дознаватель, казалось, вовсе не удивился моему тону. Он сидел с тем же каменным лицом, но в глазах мелькнуло что-то — раздражение или, наоборот, удовлетворение.

— Поступило новое заявление, Львов, — произнёс он сухо. — На этот раз вас подозревают в убийстве торговца.

Я откинулся на спинку стула, закатил глаза и с нажимом проговорил:

— Может, вы мне сразу прикрутите ещё и покушение на честь дочери его преосвященства главы церкви? Чтобы картинка была полной.

Дознаватель моргнул и чуть приподнял брови.

— У его преосвященства нет дочери.

Я наклонился вперёд, ухмыльнувшись криво:

— Ну и что? Это же вряд ли вас остановит.

Он явно был сбит с толку, хотя и пытался сохранить вид невозмутимого служаки. На миг в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только моим тихим смешком.

Внутри у меня всё кипело, но я понимал: нужно держать этот тон до конца — наглый, презрительный, полный уверенности в собственной безнаказанности. Только так есть шанс сбить его с ритма и выиграть время.

Дознаватель скрестил руки на столе и произнёс почти торжественно:

— Есть свидетели, утверждающие, что именно вы убили торговца.

Я поднял брови, изображая удивление. Внутри уже понял: он снова пытается подловить меня на мелочи. Никто не мог видеть самого убийства — это я знал точно. Но если бы я сейчас ляпнул хоть что-то неосторожное, он бы тут же ухватился.

— Ах вот как? — протянул я, делая вид, что обдумываю услышанное. — И в какой, простите, лавке это произошло? До завтрака или уже после допроса? Потому что вместо завтрака у меня, если вы помните, был именно допрос. И, похоже, вместо обеда — тоже.

У него дёрнулся угол рта.

— Дело произошло ночью, — сказал он. — Опрошенные свидетели утверждают, что вы вернулись в таверну именно ночью.

Я чуть склонил голову набок, прищурился и с деланным возмущением произнёс:

— То есть теперь вы утверждаете, что никто не видел, как я в тёмном переулке убиваю какого-то торговца, но при этом уверены, что после целого дня работы «курьером» я ещё и ночами подрабатываю убийцей? Вы понимаете, что я могу счесть ваши слова оскорблением и вызвать вас на дуэль?

Дознаватель даже не моргнул:

— Наша организация находится под защитой императора. Вызывать нас на дуэли из-за рабочих процессов нельзя.

Я тяжело вздохнул, покачал головой и процедил:

— Везёт вам.

— Что вы делали сегодня ночью? — сменил он тему.

— Спал, — ответил я с каменным лицом.

— А во сколько именно вернулись в таверну?

Я позволил себе ленивую ухмылку:

— Знаете, у меня пока нет привычки записывать свои передвижения по минутам. Но теперь, пожалуй, заведу. Специально для вас.

Я заметил, как в его взгляде мелькнуло раздражение. И понял — пока я держу эту линию «наглого юнца», он не может меня прижать.

Дознаватель прищурился, его голос стал суше и холоднее:

— Вы смеётесь над серьёзным расследованием, юноша. Это может плохо закончиться.

Я пожал плечами, откинувшись на спинку стула.

— Я просто пытаюсь понять, во что вы хотите меня втянуть. Сначала курьер, теперь убийца. Что дальше? Может, я ещё и сам себе деньги должен зарабатывать, раз вы уверены, что я ночами так занят?

Он стиснул зубы и продолжил, стараясь не выдать раздражения:

— У нас есть люди, готовые подтвердить, что видели вас неподалёку от места преступления.

Я наклонился вперёд, сложив руки на столе, и усмехнулся:

— Неподалёку — это где? В квартале? На улице? Или, может быть, в трёх районах оттуда? Знаете, мне кажется, что «неподалёку» можно при желании растянуть хоть на весь город.

— Не дерзите, — резко бросил дознаватель. — Вы слишком самоуверенны.

— Нет, — я медленно качнул головой. — Я просто устал. Сначала вы тащите меня сюда по надуманным поводам, теперь кормите слухами и обрывками чужих фантазий. У вас ведь нет ни одного доказательства, иначе бы разговор шёл совсем иначе.

Он сжал кулаки на столе. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Я понял — он пытается взять меня измором, загнать в угол, заставить ляпнуть лишнее. Но чем дольше он говорил, тем яснее я видел: у него ничего нет, кроме пустых угроз.

Я хмыкнул и добавил:

— Может, вам стоит поискать настоящих преступников, а не гоняться за юнцами вроде меня? А то вдруг у вас отчётность пострадает.

В глазах дознавателя вспыхнул гнев, но он снова спрятался за маской равнодушия.

Дознаватель откинулся на спинку кресла, долго молча рассматривал меня, будто прикидывал, стоит ли ломать комедию дальше или лучше отпустить. Потом медленно произнёс:

— Ладно, ступайте. На сегодня хватит.

Я уже открыл рот, чтобы что-нибудь язвительное вставить, но он резко поднял палец:

— Не спешите радоваться. Это не конец. Мы будем следить за вами, Львов. Любая ошибка, малейший прокол — и тогда уже никакие шутки не помогут.

Я криво усмехнулся и поднялся.

— Следите, если это развлекает. Только совет: не пытайтесь меня пугать. На этом вы уже обожглись.

Он ничего не ответил. Только провожал меня тяжёлым взглядом, пока стражники выводили из канцелярии.

На улице воздух показался особенно свежим. Петербург уже жил своей жизнью: звон колоколов, гомон рынков, колёса экипажей по булыжной мостовой. Но внутри у меня гудело, как после поединка. Дознаватель дал ясно понять — меня теперь будут вести по пятам.

Я сунул руки в карманы и пошёл к таверне, стараясь держать голову высоко. Пускай наблюдают. Главное — не дать им доказательств. А вот заодно узнать, кто же на самом деле дёргает за ниточки в этой истории, теперь стало делом чести.

Я вернулся в таверну мрачнее тучи. Влад сидел за столом внизу, и по его лицу сразу понял — он уже знает, где я был.

— Опять тянули? — спросил он негромко.

Я кивнул, опускаясь напротив.

— Да. Теперь меня подозревают ещё и в убийстве торговца.

Брови Влада сдвинулись.

— Похоже, твои друзья из тени активно работают.

— Вот и я думаю, — я сжал кулаки. — Они хотят сломать меня через следствие. Сначала втянуть в их грязные дела, потом выставить виноватым.

— И что собираешься делать?